by the Arbitration Association
EN

Суд нашел девять оснований для отказа в признании и приведении в исполнение одного арбитражного решения

Сентябрь 26, 2019

Номер дела в государственном суде: А40-230545/16-29-2261.

Стороны спора: 

SPIG S.p.A. (Италия) – заявитель в государственном суде, истец в третейском суде;

ЗАО «Промконтроллер» (Россия) – заинтересованное лицо в государственном суде, ответчик в третейском суде.

Разрешавший спор третейский суд:

Арбитражный институт Торговой палаты г. Стокгольма (SCC).

Представители сторон в третейском суде:

Н/д. 

Арбитры:

М. Ю. Кульков, В. Н. Родин.

Представители сторон в государственном суде:

SPIG S.p.A.: А. А. Максимова. 

ЗАО «Промконтроллер»: Н. Б. Кашников, М. А. Гончиков. 

Судья, вынесший решение в государственном суде: 

О. Ю. Лежнева. 

Компания SPIG S.p.A. (поставщик) обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании и приведении в исполнение решения Арбитражного института Торговой палаты г. Стокгольма о расторжении договора поставки и взыскании денежных средств с российского общества (покупатель). Суд отказал в исполнении решения, так как нашел сразу несколько разных нарушений публичного порядка, несмотря на то что данное основание должно применяться только в исключительных случаях1.

Приведение в исполнение решения Стокгольмского арбитража было признано противоречащим публичному порядку Российской Федерации, так как арбитраж применил к спору нормы Венской конвенции, использование которых стороны исключили в договоре. Суд основывался на том, что применимым правом является законодательство Российской Федерации. Тем самым исключено применение Венской конвенции, которая является частью российской правовой системы, но не частью ее законодательства. При этом Стокгольмский арбитраж, определяя применимое право, руководствовался заявлением истца о применении Венской конвенции и отсутствием возражений со стороны ответчика. В дальнейшем обе стороны в своей аргументации ссылались на нормы Венской конвенции. 

Далее суд отметил, что решение арбитража расторгнуть договор между сторонами снимает с истца гарантийные обязательства и создает угрозу функционирования государственной районной электростанции (Серовской ГРЭС в Свердловской области). По мнению Арбитражного суда г. Москвы, исполнение такого решения привело бы к нарушению прав третьих лиц, что противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Публичному порядку противоречит и то, что арбитраж присудил оплату за часть работ, которые истец не выполнил, что можно классифицировать как неосновательное обогащение. Несмотря на то что, взыскивая упущенную выгоду, Стокгольмский арбитраж вычел из суммы затраты, которые бы понес истец, если бы реально оказал услуги, суд определил, что подсчет носит предположительный характер.

Нарушение публичного порядка было найдено судом также в том, что Стокгольмский арбитраж взыскал в пользу истца убытки в форме упущенной выгоды, но указал это лишь в мотивировочной части решения. «АИ ТПС взыскал с ответчика убытки в размере 1 206 155,24 евро, однако в резолютивной части решения не указано, что данные убытки являются упущенной выгодой. Об этом сказано лишь в мотивировочной части». Сославшись на положения закона о банкротстве, суд отметил, что в российском праве упущенная выгода отличается от обычных убытков, следовательно, требование по упущенной выгоде не может приравниваться к требованию о возмещении реального ущерба, а иное противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Смена истцом предмета и основания иска, по мнению суда, также противоречит публичному порядку. «Истец изменил одновременно и предмет, и основание иска, что запрещено ст. 49 АПК РФ и противоречит публичному порядку Российской Федерации».

Далее суд указал, что, хотя в соответствии с арбитражной оговоркой местом арбитража являлся Стокгольм, дело полностью рассматривалось в Москве. Таким образом, на территории России состоялось судебное разбирательство по процессуальному праву Швеции, что противоречит п. 1 ст. 4 Конституции РФ о суверенитете российского государства и верховенстве российского законодательства на его территории и, соответственно, публичному порядку. Суд упустил, что место арбитража является юридической фикцией и дело может быть рассмотрено в любом месте независимо от того, является ли оно официальным местом арбитражного разбирательства.

Седьмым по счету нарушением публичного порядка послужила дата расторжения договора. Стокгольмский арбитраж расторг договор с 25 января 2015 года, хотя само решение было вынесено 1 сентября 2016 года. Ссылаясь на п. 3 ст. 453 ГК РФ, суд установил, что расторжение договора более ранней датой, чем дата вынесения решения, снимает со стороны ответственность за период, когда договор действовал, и противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Помимо множественных нарушений публичного порядка судом также были найдены и другие основания для отказа в исполнении решения. В частности, в нарушение арбитражной оговорки в качестве процессуального права был применен шведский закон об арбитраже, хотя стороны предусмотрели проведение арбитража в соответствии с Регламентом Арбитражного института Торговой палаты г. Стокгольма. Также у суда возникли вопросы к составу арбитров. В соответствии с арбитражной оговоркой решение должно было быть вынесено тремя арбитрами, однако подписано оно было только двумя – М. Кульковым и В. Родиным. Более того, суд с уверенностью подчеркнул, что не имеющий юридического образования В. Родин находился под влиянием М. Кулькова.

Дело было два раза безуспешно обжаловано в Арбитражном суде Московского округа и Верховном суде2.  

Алиса Протасова

1 Информационное письмо президиума ВАС РФ от 26 февраля 2013 года № 156; Рекомендации по применению государственными судами положения о публичном порядке при признании и приведении в исполнение международных арбитражных решений // ILA, 2002; Van den Berg A. J. The New York Convention of 1958, An Overview, Yearbook Vol. XXVIII, 2003, p. 18. 

2 Постановление АС Московского округа от 24 мая 2017 года № Ф05-5780/2017 по делу № А40-230545/2016; определение ВС РФ от 2 октября 2017 года № 305-ЭС17-10458 по делу № А40-230545/2016.